Неточные совпадения
Не предвидя возможности посылать к вам писем из Нагасаки, я перестал писать их и
начал вести дневник. Но случай послать письмо представляется, и я вырываю несколько листов из дневника, чем и заключу это письмо. Сообщу вам, между прочим, о нашем свидании
с нагасакским губернатором, как оно записано у меня под 9-м
сентября.
Мы, дети, еще
с конца
сентября начинали загадывать об ожидающих зимою увеселениях. На первом плане в этих ожиданиях, конечно, стояла перспектива свободы от ученья, а затем шумные встречи
с сверстниками, вкусная еда, беготня, пляска и та общая праздничная суета, которая так соблазнительно действует на детское воображение.
—
Начало индикта
с Семеня-дня на Васильев поворотили [Семень-день (Симеона Столпника) — 1
сентября; Васильев день — 1 января. Речь идет о введении январского года вместо прежнего сентябрьского.]. Времен изменение.
С моим благодетелем по части лекций Неофитом я условился (если он также будет почему-либо держать в
сентябре) усиленно готовиться вместе денно и нощно
начиная с июля, для чего и просил его подыскать мне квартирку на острову.
Я
начинаю, то есть я хотел бы
начать, мои записки
с девятнадцатого
сентября прошлого года, то есть ровно
с того дня, когда я в первый раз встретил…
Я хоть и
начну с девятнадцатого
сентября, а все-таки вставлю слова два о том, кто я, где был до того, а стало быть, и что могло быть у меня в голове хоть отчасти в то утро девятнадцатого
сентября, чтоб было понятнее читателю, а может быть, и мне самому.
«Вот она, эта Сибирь! Непривлекательна, хотя это одни из ее первых аванпостов, но для меня все безнадежно потеряно. Здесь, по крайней мере, год тому назад была и она, да, почти год, в прошлом году в конце августа или в
начале сентября она должна была отправиться
с партиею. Мне сказал это смотритель московской пересыльной тюрьмы».
— Я вот что надумал. Теперь время летнее, глухое. Взять на лето хороший урок, скопить деньжонок, а
с сентября начать практику. Вас хотел попросить не рекомендуете ли вы?
[Один настоящий охотник и образованный наблюдатель, Н. Т. Аксаков, которому я обязан за многие сведения, сказывал мне, что нахаживал куличат и гнезда речных куликов в моховых болотах сосновых больших лесов] Речные кулики держатся в Оренбургской губернии до
начала сентября и в это время бывают довольно жирны,
с прилета также они не худы, как и вся прилетная птица.
В конце августа или в
начале сентября они исчезают вместе
с курахтанами.
В продолжение лета они попадаются редко, но
с половины августа до исхода
сентября встречаются уже станичками и вскоре
начинают пролетать огромными стаями.
Они продолжают посещать даже и те десятины,
с которых хлеб свезен, особенно поросшие долго зеленеющими посреди желтой соломы жабрами и чередой, и подбирают там наточившиеся из колосьев переспелые зерна. Так проходит целый август и даже первые числа
сентября; но тут перепелки
начинают приметно уменьшаться и к половине
сентября иногда совсем пропадают: морозы или холодное ненастье, разумеется, ускоряют, а теплая погода замедляет их отлет.
Первое уменьшение числа перепелок после порядочного мороза или внезапно подувшего северного ветра довольно заметно, оно случается иногда в исходе августа, а чаще в
начале сентября; потом всякий день
начинаешь травить перепелок каким-нибудь десятком меньше; наконец,
с семидесяти и даже восьмидесяти штук сойдешь постепенно на три, на две, на одну: мне случалось несколько дней сряду оставаться при этой последней единице, и ту достанешь, бывало, утомив порядочно свои ноги, исходив все места, любимые перепелками осенью: широкие межи
с полевым кустарником и густою наклонившеюся травою и мягкие ковылистые ложбинки в степи, проросшие сквозь ковыль какою-то особенною пушистою шелковистою травкою.
С начала августа до половины
сентября — самая лучшая охота за бекасами.
День был, как это часто бывает в
начале сентября, ясный, теплый;
с реки, гладкой, как стекло,
начинал подыматься легкий туман.
Свадьба должна была быть через две недели; но лекции наши начинались, и мы
с Володей в
начале сентября поехали в Москву. Нехлюдовы тоже вернулись из деревни. Дмитрий (
с которым мы, расставаясь, дали слово писать друг другу и, разумеется, не писали ни разу) тотчас же приехал ко мне, и мы решили, что он меня на другой день повезет в первый раз в университет на лекции.
В конце августа или в
начале сентября, если все будет благополучно, пускаюсь в ваши страны: к тому времени получится разрешение от князя, к которому я отправил 31 июля мое просительное письмо
с лекарским свидетельством. Недели две или три пробуду у вас. Вы примите меня под вашу крышу. О многом потолкуем — почти два года как мы не видались…
С того нужно
начать, что Марья Александровна со всем своим причтом явилась в сумерки 3
сентября прямо в дом Бронникова. Хозяин, только что вышедший из бани, вышел встречать ее. Разумеется, тотчас подали самовар. Тут и слезы и толки бесконечные… [Слезы — бывшей директрисы Иркутского женского института М. А. Дороховой — по декабристе П. А. Муханове, умершем почти накануне свадьбы
с Дороховой.]
9-го
сентября. Размолвился
с Чемерницким на свадьбе Порохонцева. Дерзкий этот поляк, глумяся,
начал расспрашивать бесхитростного Захарию, что значит, что у нас при венчании поют: „живота просише у тебе“? И
начал перекор: о каком здесь животе идет речь? Я же вмешался и сказал, что он сие поймет, если ему когда-нибудь под виселицей петлю наденут.
В ночь
с 11 на 12
сентября ветер
начал стихать. Антон Сагды несколько раз ходил на берег моря, смотрел вдаль и по движению облаков старался угадать погоду. Глядя на него, можно было подумать, что обстоятельства складываются неблагоприятно. Я уже хотел было итти на экскурсию к горе Иодо, как вдруг орочи засуетились и стали готовить лодки.
Несчастливцев. Сделают нам выгодные предложения, так мы
с тобой примем, будем играть, а нет, так и не надо. Поедем в Нижний на ярмарку за бенефисом; да бенефис чтоб в
начале августа, а в
сентябре, шалишь, не возьму. Покутим, братец.
Прошло шестнадцатое, семнадцатое и восемнадцатое
сентября, и как ни любил немец Софью Николавну, но
начинал очень сердиться, потому что принужден был платить нанятому извозчику
с лошадьми ежедневно по рублю меди, что казалось тогда неслыханною дороговизною и большим расходом.
Плану этому в самом
начале нашлась помеха. Еще в
сентябре месяце 1771 года прибыл из Франции через Вену, на смену Дюмурье, генерал-майор барон де Виомениль
с несколькими офицерами и
с порядочным числом одетых лакеями унтер-офицеров. Центр конфедератской агитации перешел из Эпериеша в Белиц, на самой границе, а Бяла, лежащая против самого Белица, избрана главным сборным пунктом.
Но они не решились. Мы пошли к коменданту попросить дров, чтобы вытопить станцию: солдатам предстояло ждать здесь еще часов пять. Оказалось, выдать дрова совершенно невозможно, никак невозможно: топить полагается только
с 1 октября, теперь же
начало сентября. А дрова кругом лежали горами.
— Наконец, уже в исходе
сентября (через шесть недель после
начала учения) маленькая татарская фигурка Ибрагимова, прошед несколько раз по длинному классу
с тетрадкою в руке, вместо обыкновенной диктовки вдруг приблизилась к отдельным скамьям новых учеников.
В конце
сентября 1774 г. князь Радзивил посылал Чарномского к Потоцкому в Верону, вероятно, для примирения
с конфедерацией, так как у Радзивила
с Потоцким возникли перед тем большие разногласия, и для получения чрез то денег, в которых Радзивил
начинал нуждаться, а быть может, и для прекращения пронырств Каленского, воспрепятствовавшего высылке султанского фирмана на имя Радзивила.
С особенною жадностью охотишься, бывало, в
начале сентября, потому что каждый день ожидаешь перемены в погоде и
начала пропаданья перепелок: никак нельзя сказать, что они отлетают, — они именно пропадают
с каждым днем.
В тот же вечер, уложив сундуки и чемоданы и взяв маленького принца
с Матрешей, скачу на Варшавский вокзал, по родственному распростившись до
начала сентября со своими коллегами по курсу.
Наконец, в
начале сентября приехал в Москву председатель нового цензурного комитета и привез
с собой секретаря, Новикова, природного москвича.
Сейчас только я перечитал все глупости, которые я писал в этой тетрадке
с самого
начала сентября. Нет, нет. Кэт не увидит моего дневника, а то мне придется краснеть за себя каждый раз, как только я о нем вспомню. Завтра предаю этот дневник уничтожению.
9
сентября. Чуть не размолвился
с Непокойчицким на свадьбе Порохонцева. Он
начал, глумяся, расспрашивать меня, что значит, что у нас при венчании поют: „живота просиша у тебе“? Я хотел было отвечать, что он сие поймет, если ему когда-нибудь петлю под виселицей наденут. Но раздумал и смолчал.
Года через два, в
начале сентября, мне снова пришлось быть в этих местах. Я ехал в телеге
с одним дернопольским парнем, Николаем. Небо было в тучах, на полях рыли картошку, заросшие полынью межи тянулись через бурые, голые жнивья. На Беревской горе мы нагнали высокого, худого и лохматого старика. Он медленно шел по дороге, опираясь на длинную палку-посох. Заслышав телегу, старик посторонился и обратил к нам худое, продолговатое лицо.
Собаки горячего, молодого охотника Ростова уже не только вошли в охотничье тело, но и подбились так, что в общем совете охотников решено было три дня дать отдохнуть собакам и 16
сентября итти в отъезд,
начиная с Дубравы, где был нетронутый волчий выводок.
Начиная с 26-го августа и по 2-е
сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей, осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда всё блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний, пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые, и когда в темных, теплых ночах этих,
с неба, беспрестанно пугая и радуя, сыплются золотые звезды.